12+
EURUSD27/1076.44-0.0224
EUREUR27/1090.450.0347
г. Валуйки

  • Войною прерванное детство

    2016-02-0310530

     Жизнь стремительно идёт вперёд, одни события сменяют другие.  За последние два года кардинально изменилась ситуация  на Украине, и в контексте сегодняшних событий в этой республике,  когда  переворачивают историю с ног на голову, молчать не хочется. Факты – вещь упрямая, они не дают права искажать историю. Мне тоже хочется поведать одну из историй своей семьи, а отправной точкой стал, как ни странно, детский садик.

     Мой внук вернулся однажды из детсада «Калинка» и сказал, что воспитатель попросила детей узнать о своих предках, в первую очередь дедушках, прадедушках, кто  воевал в годы войны, о бабушках, которые работали для победы. Конечно, мы рассказали ребёнку в доступной форме об этом. Решила взяться за перо, чтобы поведать о судьбе моей мамы, Марии Семёновны Тимченко-Демчик. Она не была на фронте, но война буквально катком прошлась по её  жизни  и жизни её сестры.

     Родилась мама 22 июня, дата сама по себе печальная, и в 1941 году, когда хотела отметить свой восьмой день рождения, пришло известие о начале войны. О каком празднике могла идти речь? Бабушка сварила молочную кашу и поставила на стол вместо угощения, но ни у кого не было настроения есть. До последних дней своей жизни  именинница помнила эту постылую кашу и последний мирный день 41-го.

     Они жили втроём – моя будущая мама, Маша,  со старшей сестрой, одиннадцатилетней Лидой, и своей  мамой Еленой. Главу семейства Семёна накрыла волна репрессий  в 1937 году, его не стало, и девочек воспитывала одна мать. В раннем возрасте пришлось им увидеть  боль, слёзы и людское горе.

     В село Пересечное Харьковской области пришла немецкая власть. Подростков и людей чуть старше  угоняли на работу в Германию, а пожилое население заставляли обслуживать немцев, которые расположились в селе. Кого-то определили рыть окопы, Елена мыла полы в комендатуре. Никто не спрашивал её  согласия, просто приказали – и всё, а за отказ – к стенке. Правда, за работу  выдавали папиросы и хлеб. Пришлось смириться и привыкнуть. Однажды, придя на уборку помещения, она увидела, как взволнованно бегали и суетились фашисты. На ходу отдавали команды, громко кричали. Стало тревожно. Часто звучало слово «аусвайс», оно повторялось всегда при проверке документов. Наверное, пропали документы, подумала Елена. С тяжелым сердцем пришла домой, накормила дочек. Ночью ей приснился сон: над деревней летал красный петух. По народным приметам такой сон – к пожару. Встала среди ночи, подняла девочек, собралась в дорогу, решила уйти с детьми из дома и спрятаться где-нибудь.  Завязала дочерям на спину по простыне – сделала подобие рюкзака, положила по смене белья, разрешила взять с собой немного, но что им хочется. Маша  положила куклу, а Лида мелочи, необходимые каждый день, – расчёску, мыло и прочие небольшие девичьи радости. Вышли за околицу и увидели, как с другой стороны села едут немцы. Путники подбежали к стогу сена на окраине села и спрятались, оттуда стали наблюдать за событиями. Каратели (это были они) ломились в каждый дом и выгоняли перепуганных людей, всех жителей собрали в сарай, где раньше держали скотину. Когда облава кончилась – дома подпалили, зажгли и сарай. Люди сгорели заживо. Увидеть такое для взрослого человека – невыносимая боль, для детей – просто шок.

     После пожара наступила тишина. Фашисты уехали, а вскоре из ночного леса на пепелище пришли  голодные волки, и надо было защищаться от них. Мать поставила девочек спинами друг к другу,  разбросала сено кольцом вокруг себя и подожгла. Огня звери боялись и к людям не подошли.

     Наконец наступило утро, волки ушли. Они направились к сгоревшему сараю в село, чтобы поживиться чем-нибудь.

     Путники отправились прочь от страшного места. Шли лесом, боясь нарваться на немцев. Мать пошла на разведку, а дочерей оставила под кустом, здесь они ждали её возвращения. Но напрасно, Елена не вернулась ни через сутки, ни через двое. О ней дочери ничего не узнали и никогда больше не видели.

     На третьи сутки к вечеру они встретили в лесу  незнакомую женщину, она  собирала хворост. Увидела двух перепуганных девочек и забрала их к себе. Звали её тётя Маруся.

     Дома она остригла девочек и намазала им головы зелёнкой, будто бы они больны тифом. В селе стоял неприятель, и нужно было скрыть беглянок от лишних глаз, главное, чтобы не заходили немцы и староста. Провалялись на печи всю зиму, нос из дома не показывали. Может, и никто бы не обратил внимания на количество детей в доме. Но староста был из местных, он  всё знал, и ему на глаза нельзя попадаться. Немцы же, видя перемазанных зелёнкой людей, сразу уходили, боялись заразиться.

     Наступила весна сорок третьего года. Тётя Маруся определила сестёр в Кременчугский детдом. Лиде шёл тринадцатый год, её  туда  не взяли. Она пряталась в руинах разрушенного здания,  неподалёку от детдома, а Маша жила вместе с сиротами. Жидкую пищу ела сама, а то, что можно спрятать и унести, отдавала  сестре. Та в определённый час подходила к забору детдома и брала хлеб, лепёшки. Работники детдома знали об этом, но не могли ничем помочь.

     Прошло три месяца.   Сколько пережила Лида, трудно пересказать. Она ночевала по разным углам, отбивалась от крыс, пугалась трупов, грохота орудий. Порой ей казалось, что лучше бы умереть, ведь не так просто было видеться с сестрой и получать пищу, подвергая и себя, и других большой опасности. Надо было найти дыру в заборе, по условному свистку отодвинуть доски, чтобы встретиться.  Детдом охранялся немцами, как и другие учреждения, в городе стояла воинская часть неприятеля. Но ради того, чтобы услышать родной голос и слова утешения, поддержки,  увидеть родное лицо, сёстры были готовы на все испытания.

      Однажды вслед за маленькой Машей прокралась воспитательница,  стала ругать девочку за то, что она ворует хлеб для сестры,  и вытолкала её на улицу через дыру в заборе. Стала кричать, чтобы девочки  бежали прочь без оглядки и не задавали лишних вопросов. И так  получилось, что она спасла Машу. Возможно,  знала, что ждёт ребятишек. Через несколько часов детдом эвакуировали, машины с детьми сбросили с моста в реку. Их утопили, как ненужных котят. Дело в том, что наступали наши войска, и немцы собирались бежать, потому они уничтожали всё вокруг и убивали местное население, не щадя ни взрослых, ни детей.

     Грянула канонада, советские войска продолжали победное шествие. Прошло два месяца, пока девочек не заметили и не подобрали, чтобы оформить в детский дом. А до этого, пока шли бои, они жили между небом и землёй, грязные, оборванные и голодные. Колыбельной песней служили им звуки сирен и грохот орудий. Всякий раз, когда донимал нестерпимый голод, в памяти вставала именинная каша, не съеденная толком в мамином доме. Еду добывали в рюкзаках убитых солдат, если там оставалась провизия, промышляли и на складах, которые при отступлении немцы впопыхах бросали. С приходом наших войск на улицах города заработали полевые кухни, стали кормить  людей. А вскоре сирот определили в детский дом. Маша от страха онемела, перестала разговаривать. Её долго звали немтырем. Лишь спустя некоторое время речь вернулась. Но немота была теперь не самым страшным горем.  Главное,  они не погибли, не попали под пули и снаряды, живут под крышей, где тепло и есть еда.

     Повзрослев, закончили ремесленное училище, получили профессию. Обзавелись семьями. Мария, она стала моей мамой, сама родилась 22 июня, а меня родила в День Победы. Сестра Лидия стала мамой на три дня позже. К слову, её первенец Коля, теперь Николай Николаевич, вырастил четырнадцать детей, он дедушка большого числа внуков, а всего у моей тёти Лидии два сына и пять дочерей, у них появились свои дети,  таким образом, у тёти сегодня сорок внуков, правнукам её я и счёт потеряла, даже не всех помню по именам. Но это другая история. Просто мороз по коже, когда вспомнишь, какое детство и юность пережили эти женщины в войну, и если бы в сороковые годы обрубили этот родовой корень, сколько бы сильных, здоровых стволов и веток не дал он! Сколько жизней загубили бы на корню!

     Моей мамы нет уже двенадцать лет, тетя Лида пережила её на пять лет. Когда смотрели фильмы о войне, если с экрана звучали выстрелы, они затыкали уши и покидали комнату. В детстве насмотрелись…

     Подвиг – это преодоление страха. Сколько раз пришлось преодолевать это чувство двум девочкам-тростиночкам! Наградой за стойкость и мужество стала им ЖИЗНЬ. Спасибо вам, мои дорогие  и самые близкие люди, за то, что выстояли, вы  служите для всей семьи примером. В память о вас я написала это повествование, чтобы подрастающее поколение, а также мои дети (их у меня трое), и внуки (их пятеро),  знали и помнили, что такое война, и как звонко, сладко и утверждающе звучат слова Победа и Мир!

     Конечно, внуку я рассказала коротко об этой истории, чтобы знал свою родословную. Более подробно  прочитаете её  вы, уважаемые читатели. Всем вам здоровья и радости.

     Ирина Мосина, г. Валуйки

    Рубрики:

    Номер:

  • отправить другу
  • распечатать
  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить