История со случайно найденными письмами времен Великой Отечественной войны, о которой рассказала наша газета 4 февраля («…Меня тревожит одно – получите ли вы это письмо…), имела продолжение. К сожалению, пока короткое. Но есть надежда на то, что человеческая память может творить чудеса, и когда-то нам откроется то, что казалось навсегда забытым или потерянным.
Итак, напомним, о чём рассказала на страницах «Валуйской звезды» Н.Лебедева, заместитель директора историко-художественного музея.
Жителю Валуек Геннадию Зайцеву в руки попали документы и письма, которые немедленно привели его в музей. Ещё бы: на бумаге даты - 30-е и 40-е годы. Автор найденных писем - валуйчанин Евгений Берко. Он воевал на фронте, а его семья пережила оккупацию города, встретила день освобождения, лелеяла надежду на возвращение сына и брата с войны.
Фамилию Берко в нашем городе знают многие. Прежде всего потому, что люди не раз обращались за медицинской помощью к врачам Андрею Леонидовичу и Елене Владимировне Берко: это отличные специалисты и уважаемые люди. Вполне резонно было предположить, что Евгений Берко – их родственник.
Я разговариваю с Андреем Леонидовичем и вижу, что он с трудом скрывает волнение. Известие о находке лишило его покоя. Ещё бы: это же его отец – тот самый Лёня, Лёничка, Лехашник, к которому с любовью обращался старший брат Женя. Брат, которого мальчик Лёня так больше и не увидел, потому что в 1944 году родные получили страшное известие. В дом пришла похоронка. Отец рассказывал Андрею, что от матери долго скрывали гибель Евгения, щадили её.
К сожалению, отец Андрея Леонидовича, родившийся в 1928 году, был ребёнком, когда Женя уходил на фронт, и детская память сохранила немного сведений о брате. Даже год рождения установить трудно: 1923 или 1924. Отец (простой сапожник) и мать (домохозяйка) гордились умным, воспитанным сыном. Он поступил в Воронежский медицинский институт. Началась война, учебное заведение было эвакуировано в Ташкент, именно оттуда Евгений добровольцем пошёл воевать, а в 1944 году, будучи командиром пулемётного взвода, погиб под Кировоградом. Андрей Леонидович вспоминает, что в детстве видел письмо – фронтовой треугольник, в котором Евгений сообщал, что готовится идти в атаку, не зная, что она станет для него последней. Письмо затерялось. Других документов в доме он не видел.
- Я чувствую внутреннюю связь с Евгением, - говорит Андрей Берко. – И для меня даже не удивительно, что мы оба выбрали медицину. Значит, это наше семейное дело. Я думаю теперь о том, как сложилась бы судьба дяди, какая ниточка жизни протянулась бы от него, сколько родственников у меня было бы сейчас! И горюю о том, что совсем недавно, в январе, умер мой отец, Леонид Яковлевич. Он ушёл из жизни, не узнав, что найдены письма, присланные ему с войны.
К сожалению, нам не удалось связаться с Геннадием Зайцевым, его телефон не отвечал. Но о нём рассказали сотрудники местного музея: «Это художник, оформитель, творческий человек; раритетные вещи, кажется, сами идут в его руки. Но это только кажется. Уникальные находки – результат большого труда, серьёзной поисковой работы. К примеру, письма Евегения Берко он нашёл … на свалке».
Как они туда попали, где до того лежали десятилетиями, кто посмел выбросить святую реликвию – отдельный разговор. Хочется думать, что мы встретимся с Геннадием Зайцевым и его «коллегами» по поисковой работе.
Тема памяти никогда не уйдёт с газетных полос «Валуйской звезды»
Галина Долгополова
(Фото из семейного архива семьи Берко).
