Воспоминаниями о своём дедушке, участнике Великой Отечественной войны, с нами поделилась жительница Валуйской территории Ирина Шершунова

Воспоминаниями о своём дедушке, участнике Великой Отечественной войны, с нами поделилась жительница Валуйской территории Ирина Шершунова

Хочу рассказать одну очень яркую историю, которую любил рассказывать мой дед Ермолай Фомич с нескрываемой хохмой и которая отложилась в моей доброй памяти о нём.

«1944 год. После освобождения Киева наши войска окружили немецкую группировку в небольшой деревушке, расположенной в нескольких километрах от города Корсунь - Шевченковский. Служил я на тот момент в мобильном артиллерийском корпусе и был командиром орудия. Заняв оборону на опушке леса мы наблюдали, как самолёты вывозили из окружения офицерский состав и раненых. Очень хотелось открыть огонь по «фашистским гадам», но такого указания не было от нашего вышестоящего военного руководства. При посадке, в приземлившихся самолётах, между немцами часто происходили скандалы и драки за право первому сесть в спасительный самолёт. Так продолжалось три дня, пока командир полка не дал разрешение, чтобы моё орудие подбило взлетевший самолёт. Простояв в обороне ещё двое суток, рано утром мы услышали шум, музыку в виде звучания губной гармошки. Через туман мы увидели, что к нам приближается огромная масса полупьяных пеших немцев, которые играли на губных гармошках и кричали: «Русс, русс не стреляй, мы идём домой!!!». В общем, оставшаяся часть немцев вышла из деревни и сдалась. Мы вошли в деревню и увидели весь тот беспредел, который устроили там немцы. Разбитые колодцы, окна домов и хат, бегающая по селу без привязи хозяйская скотина и стонущие, раненые не добитые свиньи. Наше командование решило подсчитать боеприпасы и дало мне указание чётко доложить об оставшихся их запасах. Ну, я как командир орудия, окинул взглядом свои ящики со снарядами — их я обнаружил девять и пошёл на доклад. Иду я значит на доклад, а за мной «увязался» и в припрыжку идёт один из моих рядовых пожилых бойцов Григорий Моцейко. Что-то рассказывает, да «лопочет» на своём языке и просится со мной на доклад. Я ему говорю: «Моцейко, отстань иди на кухню за кашей следи, чтобы не пригорела!» А он всё равно за мной стремится в штаб-хату зайти. Говорю: «Останься в дверях, раз уж пришёл!» И он послушно, но напряжённо остался стоять в дверях.

Захожу к командиру, а он на меня смотрит и с негодованием и говорит: «Твердохлебов, в докладе ты доложил сколько у ящиков снарядов?» Отвечаю: «Девять, товарищ командир!» Тут мой начальник, стал ещё больше свирепеть и ругаться: «А ты ящики со снарядами проверил каждый?!». «А что их проверять, они же плотно закрытые и увесистые» — докладываю я. И тут без разрешения входит Моцейко и став сзади меня, начинает свою повествовательную защиту: «Товарищ командир, но не ругайте Ермолая Фомича! Это я так сделал! А чего ж добру пропадать то?! Вот я и засолил свиное сало в пустые ящики из под снарядов. Мясо с кашей поели, а сало позже съедим!!! Ведь подкрепление по провизии не ясно когда ждать?! Но прошло несколько дней, а подкрепления по провизии так и не было....Зато солёненькое сальцо, да хлебные лепёшки испеченные с остатков амбарной муки ух как пошли с аппетитом и в удовольствие!.....